← 
Все интервью

Олег Кашин

Олег Кашин

Олег Кашин

— Последняя книга, которая на вас повлияла?

— Каждый раз — последняя прочитанная. Сейчас это «Время Березовского» Авена. Прочитал случайно и очень сильно впечатлён. Я люблю Стоппарда, а у Авена получился «Берег утопии», если бы его вдруг написал Огарёв. Ненавижу электронные книги и теперь ищу бумажную (это оказалось непросто), чтобы она стояла у меня на полке.

— Главный кайф в вашей профессии?

— Когда враги или недоброжелатели одобрительно меня цитируют — но тут главное не увлечься и не начать писать специально так, чтобы понравиться врагам или недоброжелателям.

— Когда вам последний раз было по настоящему страшно?

— Наверное, когда убили Бориса Немцова. Моему ребёнку было две недели, мы жили за границей и собирались переезжать в Москву, и тут вот это сочетание — и смерть знакомого, и обострённые чувства, которых раньше, до отцовства, у меня не было — в общем, никогда не забуду этот вечер.

— Вы можете вспомнить ваш самый сложный выбор? 

— Давно привык отвечать на этот вопрос так, что сложнее всего мне было выбирать между профессией моряка, на которую я учился и потратил на это очень много лет, и профессией журналиста, которую я полюбил и освоил как раз в те же морские годы. Но это было пятнадцать лет назад, с тех пор я столько всего прожил, что тот выбор уже кажется мне не самым важным и точно не самым сложным. 

— А какой кажется? 

— Да никакой. Почему-то все жизненные развилки получается проходить не задумываясь — ну да, наверняка ошибаюсь и наверняка буду жалеть, но это потом, а пока лучше вести себя спокойно и не мучиться выбором.

Пусть всё будет как будет, последнее слово всё равно останется за Богом.

Пусть всё будет как будет, последнее слово всё равно останется за Богом.

— О чём вы мечтаете?

— О хорошей России. О моём родном городе (Кашин родился в Калининграде — И.С.), в который я приеду и не смогу отличить его от какого-нибудь хорошего европейского или американского города. О счастливых русских людях в России.

— Если бы вы могли прямо сейчас получить от судьбы карт-бланш на то, чтобы освоить абсолютно новую область, что бы это было?

— Наверное, богословие.

За что вам больше всего стыдно в жизни?

— Стыд на то и стыд, чтобы избегать ответов на такие вопросы.

— Чего вам не хватает в жизни?

— Людей, которые были бы такие, как я, и которые были бы где-нибудь рядом, в пределах физической досягаемости.

Вообще живых людей мне не хватает. Не считая семьи, всё моё постоянное окружение — это интернет, и там, конечно, своя специфика.

Вообще живых людей мне не хватает. Не считая семьи, всё моё постоянное окружение — это интернет, и там, конечно, своя специфика.

— Что вами движет?

— Личные амбиции, конечно. Желание быть кем-то, чтобы были люди, готовые себя идентифицировать как мои современники.

— В чём проблема современной журналистики?

— Думаю, прежде всего, в отсутствии солидарности, это касается всех, а не только какой-то одной группы.

— Три идеи или мысли за последнюю неделю.

— Мне в этом смысле просто — трижды в неделю я излагаю какие-то идеи или мысли в своих статьях. На этой неделе было:

1. Российский коммунизм побежден не в какой-то лютой битве, а тихо и буднично с помощью денег и политтехнологий;
2. Даже самые успешные герои девяностых, остающиеся успешными и в наше время, не могут считать себя победителями;
3. Сейчас в России нет непатриотических денег и невыгодного патриотизма — грань между деньгами и скрепами стерлась, теперь это одно и то же.

— Что будет с Россией?

— Вообще ничего не будет.